vchaplina_arhiv (vchaplina_arhiv) wrote,
vchaplina_arhiv
vchaplina_arhiv

Categories:

Из того, что не вошло в книгу о Вере Чаплиной… (2)

9 февраля 1950 г. Веру Чаплину и ее соавтора Георгия Скребицкого приняли в Союз советских писателей.
24 апреля Вере Васильевне исполнилось 42 года.
26 апреля Чаплина и Скребицкий подают заявление в Правление ССП о предоставлении творческой командировки в Петрозаводск-Кандалакшу-Мурманск «для работы над книгой рассказов о природе и животных Севера». 8 мая Секретариат ССП постановляет предоставить им творческую командировку. Георгий Алексеевич, преподающий на биологическом факультете МГУ, совместил эту командировку с вывозом на Север группы своих студентов на практику. 12 мая они выехали из Москвы в Петрозаводск, где пробыли 3 дня. 16 мая выехали из Петрозаводска в Кандалакшу, где пробыли до 2 июня; «в сопровождении местных охотников сделали ряд поездок в горы, на море, на близлежащие острова» (из Отчета о творческой командировке).

Это единственная из поездок, от которой сохранились путевые заметки Веры Васильевны (переданные вместе с другими документами и рукописями в РГАЛИ). По ним не были написаны рассказы, но мы воспользуемся одним из описанных ею эпизодов (другой вошел в книгу, которая уже готовится к изданию), чтобы ощутить атмосферу тех заповедных мест и увидеть их глазами Веры Чаплиной.

По пути в Кандалакшу Чаплина делает очередную запись:
«16/V Вот мы опять в поезде. Он отходит от Петрозаводска в 10-35 утра. Проехали Шую, Кондопогу… За Медвежьегорском линия обороны. Сохранились проволочные заграждения, блиндажи, доты, разрушенные поселки, станции, тянутся грунтовые дороги. Осины совсем голые и только у березы набухли почки, да зеленеют ели. В лощинах лежит снег. Много разлившихся рек и озер…»
20 мая вечером Чаплина отправляется с местными охотниками на острова (без Скребицкого, он в те дни занимался со студентами).



РГАЛИ фонд № 3460


«20/V. Сегодня с Иваном Михайловичем едем на моторке к островам. Он несколько разочарован, что едет с ним женщина. Но ничего не поделаешь. Их едет трое, я четвертая. До пристани едем на машине. Дорога прямо ужасная. Особенно по старой Кандалакше – ямы, камни, горы. Наша машина едет мимо каких-то хибар, из которых половина разваливается.
Подъезжаем к пристани. Пока Иван Михайлович, Степан Иванович и Владимир Иванович проверяют мотор, я сижу около вещей на какой-то старой перевернутой лодке и наблюдаю. Около моториста моментально собирается куча мальчишек. Несмотря на холод, они босиком и в одних рубашках, глядя на их «туалет», меня пробирает дрожь.
Моторист возится долго, что-то привинчивает, отвинчивает.
Наконец, мотор начинает кашлять, чихать… Иван Михайлович укладывает вещи, ружья, садимся и мы.
Иван Михайлович около руля, Степан Иванович с мотором, а Владимир Иванович пристраивается рядом с Иваном Михайловичем. Мне место около носовой части. Тут лучше видно и удобней сидеть.
Трогаемся в путь. Лодка отходит от берега, заезжаем на речку за пресной водой и направляемся к островам.

По дороге обнаруживается, что радиатор течет. Владимиру Ивановичу приходится сесть рядом с ним и уже всю дорогу черпать воду и пополнять радиатор водой. Мучение изрядное, но нельзя же возвращаться обратно.

Погода великолепная, тихо, кругом гладь воды и сверкающее солнце.
Наша моторка едет недалеко от берега. Мы проезжаем скалы, покрытые лесом, и выходим на открытую воду.
– Вера Васильевна, смотрите! – кричит Иван Михайлович, я поворачиваю голову и вижу вдали черную точку.
– Тюлень, – стараясь покрыть шум мотора, опять кричит Иван Михайлович, направляя к черной точке лодку. Тюлень исчезает, но тут же появляется снова. Я успеваю разглядеть усатую, похожую на собачью, голову, потом он ныряет и уже появляется где-то совсем в стороне и далеко.
Тюленей нам попадается много. Один подпускает к себе близко, другие далеко. Но все с одинаковым любопытством следят за нашей лодкой.
Немало встречаем и птиц. Они плавают небольшими стайками около островов, но близко нас не подпускают. Очевидно, их пугает шум моторки. Впрочем, моторку боятся не все. К гагунам [самцам гаги], если не ехать прямо на них, можно подобраться довольно близко. Они вытягивают головы, смотрят, но не слетают, и только если лодка слишком близка, поднимаются и улетают.
Много и уток. Они, пролетая высоко-высоко над нами, очевидно, летят на озера.

Мы выехали в 8 вечера, а теперь уже час ночи [21 мая], и однако совсем светло [с 1-2 июня в районе Кандалакши начинается полярный день]. Погода тихая, но вот поднимается легкий ветерок, вода зарябила, побежали белые гребешки. Заморосил дождь. Иван Михайлович правит лодку к берегу. Издали виден маленький бревенчатый домик. Из трубы тянется дымок.
– Занято, – досадливо машет рукой Иван Михайлович.
Подъезжаем к берегу и идем к домику. Заходим. Внутри полутемно. Горит железная печка, и, загораживая единственное окошко, сидят двое.
Разговорились. Оказывается, два местных охотника приехали на тетеревиный ток.
Владимир Иванович идет разжигать костер, и через 10 мин. приходит со вскипевшим чайником. Пока он хлопочет около стола, я выхожу наружу.




Кругом ели, сосны, на земле мох и, куда не посмотришь, камни. Дождь перестал и слышно, как токуют тетерева. Их урлыканье слышится далеко кругом и кажется, что они где-то в одном месте. Но если прислушиваюсь, то начинаю различать несколько голосов, поют где-то слева от хижины. Иду туда, не прошла и двух десятков шагов, как где-то рядом с шумом взмахивает тетерев и исчезает в лесу. Я смотрю ему вслед и возвращаюсь назад.

Там меня ждет накрытый стол и горячий чайник. Садимся за еду. Я основательно проголодалась и каким вкусным кажется черный хлеб с горячей водой и сахаром вприкуску. И как хочется после плотной закуски хорошенько отдохнуть в теплой избе на нарах. Но Иван Михайлович дает указание ехать дальше. И хотя мне очень хочется хоть часок уснуть, но не хочется показаться слабой, и я вместе с ними спешу в дальнейший путь.

Дальше идет дорога опять между островов. Одни из них покрыты лесами, другие голыми скалами торчат из воды. Выезжаем в открытое море. Тут было притихший ветер усиливается снова, и маленькая рябь переходит в большие волны. Наша лодка то ныряет вниз, то вылетает вверх, и холодные брызги воды обкатывают меня с головы до ног.
Иван Михайлович правит куда-то далеко вперед. Там среди этого пенящегося водного простора чуть виден маяк. Я догадываюсь, мы едем туда, на этот остров с маяком, где среди его скал и камней гнездится гага.

Мне немного страшно среди этого водяного, бушующего простора на маленькой утлой лодчонке, снабженной мотором. Кажется, что она и не двигается, а только прыгает на одном месте.
Но приглядываясь, вижу как все же приближается скалистый островок с маяком. Мне кажется, что не будет и конца пути. Солнце поднялось, оно стояло уже над нами, а мы все плыли и плыли, прыгая с волны на волну.

Но вот и желанный берег. Иван Михайлович искусно вводит моторку за скалу, в маленькую бухточку. Степан Иванович выключает мотор и, когда лодку подносит к берегу, Владимир Иванович ловким прыжком выпрыгивает на камень, удерживает ее у берега.
Быстро, стараясь не отстать от них, выскакиваю из лодки и я. Вот когда оценила даже этот скалистый островок, на котором еще лежит по ущельям снег. Вытаскиваем вещи. Степан Иванович прикрепляет лодку и, нагруженные рюкзаками, мы поднимаемся по ущелью вверх. С маяка поднимаются, зловеще каркая, вороны, и им визгливым криком вторят чайки.

Я не умею это передать, но было что-то очень красивое. Скалистый остров, маяк, бушующие седые волны, два ворона над маяком, потревоженные людьми и вторящие их карканью чайки.
Владимир Иванович сразу берется за костер. У него все это выходит удивительно ловко и быстро, пока Иван Михайлович раскладывает палатку, уже весело постреливает огонь.
Пресная вода здесь только дождевая, сохранилась в глубине скал. Ее там немного, и приходится вычерпывать кружкой. Пьем чай, закусываем и отправляемся через маленький узкий перешеек на соседний островок, к птичьему базару.

Птиц не видно, но уже издали слышим гуканье гагунов. Подходим ближе. Я напрасно стараюсь разглядеть хоть одну птицу. Их совсем не видно среди скал.
Но едва мы переходим через перешеек, как стая гаг взлетает над островком и, сделав несколько кругов, улетает в море.
Мне очень хочется найти хоть одно гнездо гаг, чтобы его посмотреть. Но Иван Михайлович говорит, что еще рано, и гаги еще не сели на гнезда. В доказательство он показывает на отлетевших гагунов, среди которых много самок. Ничего не поделаешь.

Возвращаемся обратно. Очень трудно переходить через узкий длинный перешеек. Начался прилив, и теперь можно было перейти лишь по отдельно торчащим из воды камням. Приходится прыгать с камня на камень. Я стараюсь не отстать, но все же это очень трудно. Наконец перебрались к месту стоянки. Мои спутники пошли обойти островок, вдруг да попадется утка или кайра. У меня же нет сил идти дальше, и я остаюсь у костра.

Мои спутники, захватив ружья, скрываются в глубине острова. Я стелю пальто и ложусь, даже не выбирая места, тут же на камнях. Все-таки очень тяжело почти двое суток не спать.
Очень неудобно лежать на камнях, особенно когда один из них давит тебе куда-то в бок, но нет сил повернуться и лечь поудобней. Я засыпаю.





Сон у меня крепкий, но чуткий. И едва заслышав шаги возвращающихся охотников, я просыпаюсь.
Ужасно не хочется вставать, эх, полежать бы еще на этих острых камнях, но надо ехать, иначе мы сегодня не вернемся домой. А Ивану Михайловичу надо ведь утром на работу [22 мая – понедельник].

Мой сон был очень хорошим: всего 1 ½ часа и все-таки я чувствую себя куда бодрее.
– Что, устали? – смеется Иван Михайлович, бросая около костра двух уток.
– Ну, что вы, – спешу разуверить его я, торопясь посмотреть добычу. Подходят и остальные. Они тоже не с пустыми руками. У Владимира Ивановича морская тетера [турпан], а у Степана Ивановича две кайры.
Они складывают добычу в лодку, и мы едем в обратный путь. Волны гораздо тише, и море утихло. Тарахтит мотор, и, разрезая воду, наша моторка отправляется назад.
Обратная дорога кажется нам куда ближе…»




Подпись В.Чаплиной: «Кандалакша. На охоте среди островов. 1950 г.»











«Остров “Маяк”, ущелье»











«Остров “Маяк”, на привале»






В.Чаплина (вторая справа) со студентками Г.Скребицкого и местным охотником на одном из островов в районе Кандалакши






Г.Скребицкий (в центре, с рюкзаком и мотком веревки) со своими студентами на «Заповедном» острове в районе Кандалакши







«Кандалакша. Заповедный остров. Озеро. Июнь 1950 г.»

















В июле того же года в Ярославской области, но уже без ватника.
Tags: `Скребицкий Г.А., Кандалакша, РГАЛИ фонд № 3460, рукописи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments